07:39 

штаны для йоги и папа

Шифт
была такою страшной сказка, что дети вышли покурить
Решила тоже унести к себе миники, написанные по заявкам Bee4 :chup2:
опечатки как обычно



Стерек. Они - пара, живут вместе. В один прекрасный день что-то происходит, и они не могут прикоснуться друг к другу без приступа сильной боли. Секс в таких условиях. Графика, йумор-нейумор и все остальное - на усмотрение.


- Это всего лишь статическое электричество. Иди сюда, - нетерпеливо сказал Дерек и приготовился нападать: они как раз играли в волка и его несчастную жертву, когда Стайлз ойкнул и отскочил от него. На людях Дерек осуждал ролевые игры в целом и стереотипы об оборотнях в частности так сильно, как только мог - дома, за закрытыми дверями, он подумывал о том, чтобы предложить Стайлзу поиграть еще и в собачку. В конце концов, Дерек был оборотнем. Двуличие было в его крови.
- Да ладно. Какое-то охуенно злое статическое электричество, - с сомнением сказал Стайлз, в свою очередь отползая подальше. Он первым понял, что что-то не так. Стайлз вообще соображал быстрее. Особенно если его шарахнуть током.
Дерек снова протянул к нему руки и снова по ним получил, и в этот раз оказался куда сильнее. Во рту у него появился металлический привкус, напомнивший ему о тех днях, когда удары шокером случались с ним чаще, а ролевые игры – значительно реже.
Да. «Оно» и впрямь было слишком злым для простого электричества, от которого можно избавиться, взяв в руки связку ключей. Охуенно, как метко сказал Стайлз, злым.

Спать им пришлось, как сказал Стайлз, «вразжопицу». Разжопица посреди ночи переросла в крики после случайного столкновения во сне и «Дерек, вали на диван, а что я, я не пойду, у меня спина утром будет болеть».

На следующий день они пошли к Дитону и рассказали ему обо всем, кроме деталей обстоятельств, при которых это произошло впервые.
«Мы были вместе» - скупо сказал Дерек. Стайлз сделал большие глаза и гадко улыбнулся. Над его мимикой у Дерека, к сожалению, власти не было.
- Я о таком слышал, - Дитон среагировал спокойно и Стайлз, приободрившись еще больше, потер руки. - Не так уж сильно отличается от электричества.
- Я же говорил, - против всякой логики почувствовал удовлетворение Дерек.
- Когда вы вместе - энергии слишком много, от тебя, Стайлз, искра, ты – вообще оборотень, - продолжал Дитон. – Она аккумулируется, вы не расходуете ее должным образом, ни в детей, ни в убийства…
- Это равноценно? – удивился Дерек.
- Зачастую. Как бы то ни было, ничего страшного. Её всего-навсего нужно сбросить.
- Мы и сбрасывали! – возмутился Стайлз прежде, чем Дерек успел его остановить. – Как раз, знаете ли, собирались. Где тут логика вообще?
- Другими способами, Стайлз, - подчеркнуто-вежливо сказал Дитон. – Занятия спортом, общение. Творчество – очень энергоемкий процесс, к слову. Запишитесь на какие-нибудь классы для взрослых.
Фраза «и валите уже из моей клиники» не прозвучала, но Дитон это определенно подразумевал.
- Керамика и балет? – покривился Стайлз.
- Йога, - сказал вдруг Дерек. Пожал плечами под взглядом Стайлза:
– Я давно хотел попробовать.
- В штанах для йоги? – уточнил Стайлз, а, когда Дерек кивнул, с чувством выдохнул короткое, но всеобъемлющее «блядь».


- Это что?
- Это я слепил на курсах керамики. Весело, кстати, почти как в детстве. Сидишь себе, весь грязный, лепишь…
- Почему оно выглядит как…
- Хуй? – с готовностью пришел Стайлз на помощь затруднившемуся с подбором определения Дереку.
- Хуй, - обреченно сказал Дерек после паузы. Иначе это никак нельзя было назвать: у кирпично-красного глиняного монстра даже была головка. Еще он был по меньшей мере сантиметров сорок в высоту, а на подставке было криво нацарапано «стайлза».
- Потому что препод явно хотел сыграть со мной со мной в Патрика Суэйзи, а я все-таки не захотел и лепил сам, без его помощи… Нет! Куда ты его, я его лепил, сам, Дерек! Дерек, нет! ДЕРЕК, ПОСТАВЬ МОЙ ХУЙ НА МЕСТО!

Впоследствии Дерек не гордился этим фактом своей биографии. Возможно, это была ревность – и (возможно!) он смотрел фильм «Призрак» больше, чем один раз, и в этом не было ничего странного, учитывая, что в детстве сестры у него было две, а телевизор - один, и если кто-то и должен был быть Патриком Суэйзи, то только он сам.
Но да, он действительно выкинул Хуй Стайлза с балкона.


- Это «выеби-меня-поза»?
- Это поза собаки, - пропыхтел Дерек. Кровь приливала к его голове, борода вспотела, а коврик скользил под ладонями и голыми ступнями.
Дерек был сильным. Дерек был быстрым. Был ловким… но он никогда не был гибким. Это Стайлз с легкостью закидывал ноги за голову по поводу и без повода. Дерек хорошо стоял. Или сидел. Иногда, если было нужно, бегал, на двух или четырех конечностях, но на этом - всё.
- У нас попкорн остался?
- Мы не едим в спальне, - напомнил ему Дерек. – Ты не ешь.
- Да ладно, - попробовал было спорить Стайлз. – Это дискриминация.
- Не «да ладно», а подушка потом пахнет чипсами. Все, не отвлекай меня.
Стайлз притих.
Дерек некоторое время горестно пыхтел – до тех пор, пока не заметил, что пыхтит уже не один.
- Стайлз? - спросил Дерек.
Ответа не последовало.
- Стайлз. Ты там дрочишь, что ли?
- ... всё может быть.
- Стайлз, не смей на меня дрочить.
- Почему нет-то?
- Потому что я все это слышу, чую и тоже хочу, - как мог, доступно объяснил Дерек, пытаясь не прерывать занятия. У него только-только перестали ныть колени.
Голосу разума Стайлз не внял и засопел еще более страстно.
– Уймись, - снова сказал Дерек. – Это, кстати, харрасмент, если я не соглашался. Слышал о таком?
- Хуясмент, - неполиткорректно, но радостно сообщил Стайлз. - Я тебя не трогаю, не вставай в позу. В смысле, так и стой. Ты понял.
- Заканчивай, - возмутился Дерек и все-таки упал носом в коврик, а когда встал – выгнал его из комнаты ко всем чертям. Стайлз минут десять огорченно скребся под дверью, а потом сам обиделся – уже и подрочить нельзя, реально дискриминация какая-то по видовому признаку, тут не ешь, там не дрочи, не стой, не дыши... Дереку еще и извиняться пришлось.
Так в список запрещенных вещей попали не только преподаватели с загребущими руками, глина и сделанные из нее половые органы любой формы и размера, но и штаны для йоги.

С танцами, икебаной, джиу-джитсу и реконструкторством дела обстояли не лучше. У Дерека обнаружилась аллергия на лилии, а после того, как Стайлз уронил себе на ногу нового друга в полном облачении средневекового рыцаря, они решили прерваться. Тем более, что это все равно не помогало: стоило им просто случайно задеть друг друга, кожа к коже – и тут же за этим следовало немедленное наказание.
Обстановка дома накалялась.
- Во мне уже нет энергии, - ныл Стайлз. – Я заебался. Ни единого джоуля не осталось, слышишь?
Дерек слышал и соглашался. Он начал ненавидеть любые виды активности, творчества и самовыражения, а его утренняя эрекция уже могла посоперничать с безвременно почившим под окном Глиняным Хуем.


- Всё. Я не могу больше, - заявил Стайлз как-то с утра. Пришел в спальню, когда Дерек еще спал – вчера вечером он выиграл «камень-ножницы-бумага-ящерица-Спок» и наслаждался правом лечь на кровати. Пытался наслаждаться. Одному лежать в постели было ненамного лучше, чем на диване.
Дерек открыл глаза. Стайлз стоял в одних резиновых перчатках для мытья посуды и резиновых же сапогах. Он ужасающе пах потом, а член у него торчал с небывалой воинственностью. Дерек задумался, самое ли это ужасающее зрелище, которое он видел в своей жизни, или его все еще можно считать эротичным, если речь идет о голом Стайлзе.
- Смешно, - сказал Дерек, зевнул и повернулся на другой бок. – Люблю твои шутки. Такие смешные. Проваливай.
- Я серьезен, как инфаркт. Вставай в позу собаки, - Стайлз подошел и стащил с него одеяло.
Дерек, покорный с утра и несчастный весь прошедший месяц, компромиссно встал на четвереньки и злорадно представил, как Стайлз готовит виноватый завтрак. Виноватые завтраки Стайлза он любил.
- Ты меня притесняешь, - сказал он вслух. – Понял?
- Я тиран и деспот, - согласился Стайлз и потрогал его за зад рукой в перчатке. Дерек испытал сложную гамму чувств – от ассоциаций с врачом, с которым он вынужденно сталкивался в школе, до удивления, потому что его только слегка-слегка кольнуло.
Как если бы это был простой укол статического, мать его, электричества.

- Как ты… - обернулся Дерек и не договорил. Не мог полностью поверить в то, что все, наконец, закончилось.
- Пятьдесят кругов по стадиону в шесть утра, - проговорил Стайлз, любовно наглаживая его задницу. Просто гладил, так нежно, не пытаясь сделать еще что-то. Стянул перчатку, снова прикоснулся, затаив дыхание - Дерек слышал, и снова все получилось. – Я так по ней соскучился. Прости. По тебе. Чувак, я почти уверен, что меня хватит только на один раз, прикинь? Я долго бегал, меня даже стошнило. Два раза.
- Я чувствую, - смиренно сказал Дерек. – Отвратительно. Сними эти чертовы сапоги и иди сюда.

Стерек глазами папы Стилински

Отцовство с самого начала приносило Джону много неожиданных открытий – того рода, о которых никогда не узнаешь, пока сам не попробуешь.
Никто не рассказывал ему, что он будет как подорванный бежать к кроватке и пытаться понять, дышит его ребенок, или уже передумал, потому что младенцы спят очень страшно и очень тихо. Что можно натренировать телепатические способности и умудряться ловить сына еще до того, как он начнет падать десятый раз на дню. Или что плачущий Стайлз будет вызывать у него желание немедленно убить всех, кто виноват в этом плаче, застрелиться самому и (только возможно) придавить подушкой сына, если плач продолжался дольше двадцати минут.

Наверное, таких открытий было бы чуть поменьше, если бы сын у него был не такой шебутной, но, разговаривая с парнями на работе, он раз за разом убеждался, что все младенцы, дети и подростки чудят и сводят своих родителей в могилу. Разве что каждый по-своему. Кроме того, он еще недостаточно постарел и закостенел, чтобы не помнить, как потихоньку брал отцовскую тачку, ходил после законного наказания с опухшим ухом, а затем повторял. Потому что удержаться не было никакой возможности, если ухаживать за девочками, когда у тебя есть тачка, куда как сподручнее.
И к каждому первому эксперименту Стайлза он относился настолько лояльно, насколько мог. В конце концов, даже преступники, попавшиеся в первый раз, заслуживают снисхождения, напоминал он себе, когда эксперименты становились особенно невыносимыми.

Конечно, порой Джону было обидно. Не слишком-то приятно, когда родной сын считает тебя слепоглухонемым идиотом, который не может сложить два и два… но и здесь он был солидарен с коллегами: все подростки такие. Окружающие у них всегда дураки, особенно взрослые, а сами они – хитрые, и умные, и никогда не умрут.
– Не курил я! – убеждал его стремительно зеленеющий Стайлз в двенадцать лет. Врал с отчаянной храбростью, стреляя глазами и праведно негодуя от того, что ему, такому честному, не верят. – Просто рядом стоял, честное слово.
– Я выпил только один стакан пунша, кто-то там… ливанул. Чего-то, – уверял Стайлз в четырнадцать. От него за метр разило мятной жвачкой. – Не, я не знаю, кто, пап, что за вопросы…
– У меня растущий организм, конечно я буду хотеть есть, – чавкал он, пятнадцатилетний, печеньем, растягивая гласные. – А? Что? Ну… да, в двенадцать ночи. А что.
«А ничего», – качал головой Джон и отправлял знакомящегося со взрослой жизнью отпрыска проспаться. Приходилось верить в то, что все это – первый и последний раз, а если и не последний, то Стайлз все-таки будет думать головой.
По поводу найденных и упертых из отцовской тумбочки презервативов им все-таки пришлось пообщаться. Разговор о том, что презервативы должны подходить по размеру, что срок годности в их случае тоже имеет значение, а этой пачке слишком много лет, и что личное пространство – это личное пространство, даже если свою спальню он не запирает, все-таки пришлось провести.
Пару лет назад, в шестнадцать Стайлз – несмотря на все свои храбрые эксперименты – так отчаянно стеснялся покупать первую упаковку самостоятельно, что и эта забота легла на плечи Джона. Стоило сказать, что он не возражал, и про себя думал, что с сыном-то он как-нибудь справится даже в одиночку, так что спасибо, что Стайлз – не девочка. Иной раз он вспоминал, что до восьмого месяца именно девочкой Стайлза и считали, а если бы кто-то спросил Джона, кого он там видит на УЗИ, мальчика или девочку, он бы, вероятно, не сдержался и честно сказал, что видит инопланетянина и побаивается момента его выхода на свет. Хорошо, что его не спрашивали. Можно было просто умиленно кивать и обнимать жену. Теперь вот этим обойтись нельзя, да и не выйдет.
Потом он спохватывался и думал, что воспоминания какие-то уж больно стариковские, а у него есть проблемы и поактуальнее слюнявой ностальгии.

Стайлз был его первым ребенком. Почти наверняка и последним, и Джон понимал это даже слишком отчетливо. Особенно, когда находил его вне дома по ночам, будь это лес, где бегали хищники настоящие, или гей-клуб, где, по мнению Джону, водились хищники ничуть не лучше, и кто их там знает, что именно нужно взрослым мужикам от его мальчика.
Точнее, Джон неплохо знал, что именно нужно мужикам. Он, черт возьми, сам был мужиком. Мужики ему не нравились, он лично никогда не пытался на одном из них жениться, и оставил попытки понять, что находит в мужиках Стайлз.
Своего первого (вероятнее всего, думал Джон, а потом старался вообще не думать, изо всех сил) практически-мужика, очередной первый вредный эксперимент, Дерека Хейла Стайлз пытался прятать довольно тщательно. Возможно, он приравнивал Дерека Хейла к курению, алкоголю, травке, украденным из отцовской тумбочки презервативам и найденным в лесу трупам. Это многое говорило как о самом Стайлзе, так и о Дереке.
Джон честно пытался быть толерантным. Презервативы, подростковые засосы на шее Стайлза (засосы, а не следы от пальцев, как он решил поначалу, и хорошо, что пригляделся, прежде чем озвереть) и мышиная беготня по дому – все, что он замечал, он не менее терпеливо игнорировал. Толерантность. Не по отношению к геям: к Дереку Хейлу конкретно. Он его терпел и, по возможности, не замечал. Был мировым папой.
Еще он пытался быть рядом – на тот случай, если Дерек Хейл обидит Стайлза и Дереку Хейлу понадобится отныне существовать без головы. Кто-то бы сказал, что Стайлз тоже не одуванчик, а проблем от него ненамного меньше, чем от Дерека и вообще они даже чем-то похожи… и в глубине души Джон это понимал. Что стоит попытаться всерьез поверить в происходящее, не ждать первой же ошибки Дерека, быть не врагом, а другом, "лишь-бы-был-счастлив", раскрыть объятья новому дню и спеть "Кумбайя". И, само собой, плевать Джон хотел на любые аргументы, когда речь шла не о каком-то абстрактном и едва-едва, но совершеннолетнем старшекласснике, а о его родном и любимом сыне. Дружить он ни с кем не собирался. Хорошее отношение еще нужно заслужить, и что-то Хейл с этим не торопился.

Иной раз ему хотелось быть не рядом, а подальше. Как этим утром, когда он всего лишь хотел позавтракать, скромная яичница и пара полосок бекона. И ароматный кофе. Большая чашка черного кофе, потому что около полуночи он слышал, как Дерек Хейл скребет своими чертовыми когтями по окну второго этажа. Разве уснешь после такого?
А теперь вот они возились наверху, ржали как кони (Джон никогда в своей жизни бы не сказал, что Дерек Хейл может ржать, как конь), переругивались и, вероятно, все еще считали его идиотом. Уже вдвоем.
Малолетние идиоты. Да, даже Дерек Хейл.

Джон прикрыл глаза, глубоко вдохнул пару раз и раскрыл утреннюю газету.
Он бы с огромным удовольствием посадил Дерека Хейла за решетку, депортировал бы в Мексику, организовал бы ему запретительный приказ, в конце концов. Потому что Дерек Хейл обозначал проблемы – большую вонючую угрюмую кучу проблем… это во-первых.
– Тем более, что ты спокойно мог бы найти кого-нибудь получше, малыш, – пробормотал он уже вслух, отмеряя две ложки запрещенного белого сахара в свой кофе. Стайлз нарушает по-своему, а он – по-своему. – Помоложе и поприятнее. Это во-вторых.
Наверху что-то загрохотало. Потом оно же перестало шуршать и смеяться, и притихло. Джон только пожал плечами:
– Просто говорю.

@темы: фики, teen wolf

URL
Комментарии
2016-07-14 в 09:24 

Bee4
Интернет врать не станет(с)
:heart::heart::heart: в перерывах между отловом покемонов, надо продолжить :eyebrow::squeeze:
Штаны дня йоги, поделки Стайлза и папа С навсегда в моем сердце

2016-07-14 в 09:29 

tatiana- tiana
Нет ничего невозможного, если ты охерел до нужной степени.
папа шериф прекрасен
мудрый и понимающий

вам надо почаще устраивать такие разминки)

2016-07-14 в 19:35 

Carmine de Vita
Грамотно и вовремя выписанный пендель не только придает значительное ускорение, он также четко указывает направление пути.
дивно :heart:

2016-07-15 в 00:04 

Шифт
была такою страшной сказка, что дети вышли покурить
Bee4, Я ЕЩЕ ПОЙМАЛА СЕГОДНЯ :lol:
надо продолжить! да только вот чтобы ты тоже, а то чотакоэ

tatiana- tiana, а я ведь только за *свалила все на би4*

Carmine de Vita, :kiss:

URL
2016-07-15 в 00:40 

Bee4
Интернет врать не станет(с)
Шифт, ЛОВЕЦ)))
я тут начала по чужой, правда, заявке очередную милоту, посмотрю выйдет чо или нет
а у тебя завтра уже отчет за написаное?

2016-07-15 в 01:13 

Шифт
была такою страшной сказка, что дети вышли покурить
Bee4, вот мой ответ!

URL
2016-07-15 в 01:22 

Bee4
Интернет врать не станет(с)
Шифт, УД!
я нашла этому подходящее слово))

2016-10-08 в 14:02 

oro fino
Отличные фики! :love:

2016-10-08 в 17:46 

Шифт
была такою страшной сказка, что дети вышли покурить
oro fino, збазиба :)

URL
2017-03-03 в 19:44 

Ятута
«Так вот ты ка­кой, че­ловек-зо­опарк» (с)
Глиняный хуй, каменьножницыбумагаящерицаСпок, Стайлз в сапогах и папа Стилински...все это так прекрасно что слов нет!:inlove:

2017-03-03 в 21:00 

Шифт
была такою страшной сказка, что дети вышли покурить
Ятута, я и забыла про это хулиганство! спасибо))

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Любовь к буквам

главная